Loading...
Error

Козлова Анна Юрьевна - Сборник произведений (19 книг) [Современная проза. Женский роман. Контркультура, 2005-2016, FB2]

Ответить на тему

 | 

 
Автор Сообщение

link13

Козлова Анна Юрьевна - Сборник произведений

Год выпуска: 2005-2016
Автор: Козлова Анна Юрьевна
Наличие иллюстраций: Нет иллюстраций
Жанр: Современная проза. Женский роман. Контркультура
Издательство: Разные
Формат: FB2
Качество: Электронное издание: набор,верстка


Об авторе

Козлова Анна Юрьевна (род. 17 февраля 1981, Москва) — российская писательница и сценаристка. Её дед — писатель Вильям Козлов, отец — писатель, главный редактор «Роман-газеты», Юрий Козлов.
В 2003 году с отличием окончила журфак МГУ им. М. В. Ломоносова. Печаталась в «Независимой газете», «Литературной газете», «Литературной России», журналах «Родина», «Юность». Работала журналисткой в газетах «Представитель власти», «Экономическая газета», в пиар-департаменте телеканала ТНТ.
В первом браке была замужем за писателем Сергеем Шаргуновым. Воспитывает двоих детей.

Роман "F20" Лауреат литературной премии "Национальный бестселлер" 2017 года.


Козлова Анна Юрьевна — российская писательница. Родилась в Москве 17 февраля 1981 года в семье потомственных писателей: её дед — Вильям Фёдорович Козлов, автор таких произведений, как Президент Каменного острова и Андреевский кавалер ; отец Анны - Юрий Козлов, тоже автор многих книг для детей и взрослых, например, Геополитический романс, Одиночество вещей .
Из-за любви к живописи, которую проявляла девочка, её отдали в центральную художественную школу, однако в 13 лет Анна её бросила. После окончания школы поступила на журфак МГУ им. М. В. Ломоносова. Закончив институт с отличием, какое-то время работала журналисткой в газетах, преимущественно, политического толка - Представитель власти, Экономическая газета, Лимонка, Правда . Также успела поработать на телеканале ТНТ в пиар-департаменте, помимо прочего, придумывая акции и анонсы для поекта Дом-2 . В 2003 году вышла замуж за писателя Сергея Шаргунова. Воспитывает двоих детей.
Литературный дебют Анны Козловой состоялся в 2004 году, когда издательство Сова взялось опубликовать её книгу Плакса, включившую в себя роман Открытие удочки, повесть Золотые кошки и пять рассказов. Надо заметить, что для издательства это тоже были первые шаги по литературно-издательскому полю, которые чуть не закончились провалом после того, как один из учредителей, ознакомившись с текстом книги, пришёл в гнев от содержания и потребовал полного уничтожения только отпечатанного тиража. Однако книгу удалось отстоять, к спасению подключились такие издания как Афиша и Коммерсант .
К настоящему времени за плечами Анны Козловой ещё четыре книги: Общество смелых, Превед победителю, Люди с чистой совестью и Всё, что вы хотели, но боялись поджечь . Не ограничиваясь строго литературной деятельностью, Анна взялась за работу над сценарием для сериала, который снимала Лера Германика. В марте 2012 года на телевидение состоялась премьера этого сериала под названием "Краткий курс счастливой жизни".

Библиография

Год Тип Название

2005 Проза Общество смелых
2006 Проза Превед победителю
2008 Роман Люди с чистой совестью
2011 Роман Всё, что вы хотели, но боялись поджечь
2016 Роман F20

Сценарист

2011 — «Краткий курс счастливой жизни» (16 серий, Первый канал)
2012 — «Развод» (12 серий, Первый канал)
2013 — «Ясмин» (62 серии, Первый канал)
2014 — «1001» (4 серии, Первый канал)
2014 — «9 дней и одно утро» (полнометражный фильм)
2016 — «Партия» (сериал, Первый канал) (в производстве)

Премии и награды

2017 — Лауреат литературной премии "Национальный бестселлер"Библиография


О романе "F20"

Когнитивный диссонанс

Тема психически больных людей и их судеб уже давно не нова. Об этом писали классики и до сих пор пишут современники : от Чехова с Достоевским до Саши Соколова и Михаила Чулаки.
После аннтоации ждешь этакую историю борьбы маленького человека не только с самим собой и социальной стигматизацией, но и с неповоротливой махиной отечественного здравоохранения, склонной навешивать ярлыки и коверкать жизни. Тем более когда известно, что книге дали "нацбеста", надеешься, что под обложкой если не просто конфетка, то хотя бы блинчик-аминазинчик.

Но, увы, нет. С медицинской точки зрения в романе полно ошибок: такое впечатление, что автор за все время написания не сочла нужным проконсультироваться хотя бы с мало-мальски сведущем в вопросах психиатрии врачом, а почерпнула всю информацию о шизофрении и других Ф-расстройствах преимущественно из откровений на интернет-форумах, откуда в текст перекочевали такие выражения как "каша из нейролептиков, которые дают жуткую побочку" , "галка", "шиза" и иже (и это между прочим в речи 8-летнего больного ребенка!).

Возможно роман призван срывать маски с самых лютых оборотней от медицины, врачей-психиатров, которым лишь бы залечить человека до состояния овоща галоперидолом? Но и в этом автор не оригинальна. Уже писаны тысячи талмудов, и сейчас в книжном проще найти "разоблачающие и сенсационные" расследования антипсихиатров, чем достойный учебник по этой дисциплине.

Тогда скорее всего премию дали за красоту языка и неповторимый авторский стиль , за то удовольствие, которое получаешь просто скользя глазами по строчкам и впитывая слова как аромат весенних цветов. Позволю себе цитату:

"В тринадцать лет начались месячные, а вместе с ними пришли неотвязные мысли о мужчинах и о том, чем с ними, при благоприятных условиях, можно заняться. Мне было глубоко плевать, о каких мужчинах мечтать, — любой, кого я встречала на улице, становился первым кандидатом в мои фантазии. Мальчик, старик, урод — все это меркло перед тем простым соображением, что у каждого из них есть член. Ночью, когда все в квартире затихали, мы с Анютиком подтаскивали к кровати магнитофон и настраивались на шоу Жени Шаден. Там обсуждались проблемы трансвеститов, проституция, какие-то мужики жаловались, что их подружки не дают им в зад, женщины звонили с целью узнать, нормально ли то, что вечером они выходят на трассу, останавливают машины и спрашивают водителей, не желают ли те минет?"

В общем, вместо historia morbi получается какая-то жуткая чернушная порнография уровня откровений в ЖЖ или битард-фанфика.
Несомненно, что любая, даже подобная писанина имеет право на существование, ведь раскупается же миллиоными тиражами "50 оттенков серого". Но там хотя бы с таргет-группой все более или менее понятно. А вот за что нужно было давать Ф20 гордое наименование "национального бестселлера" и ставить в один ряд с Пелевиным, Прилепиным, Юзефовичем и другими мною весьма уважаемыми писателями, не понимаю.


Анна Козлова. Женская метафизика окрашена пусть жестокой, но светлой иронией, а не мрачным мужским эгоизмом

Анна Козлова работает сильно, страстно, энергично — это очень талантливый прозаик, как бы не относиться к её порой агрессивной и жесткой манере письма, к ее цепкому, безжалостному писательскому взгляду, к ее точной и мстительной памяти.

Да и какой смысл как-либо к этому относиться — когда прозаик уже существует, он есть, и его — в нашем случае «её» — не вычеркнуть, не замолчать.

Поэтому — принимаем, читаем, а сегодня вот — общаемся. С огромным интересом, право слово. Аня — не только очень честный, но ещё и очень умный человек.

Видите, как много «очень» на один лид. Неспроста, да.


— Аня, приветствую вас. Давай начнем с вопроса, который, как я заметил, мужчинам кажется вполне нормальным, а женщинам — скучным. Вопрос простой: кто такая Анна Козлова, где родилась, как училась, кто отец, кто мама? Кто муж, кто дети? Чем занята сегодня?

— Сложный вопрос. Потому что у меня раздвоение личности. Есть человек Анна Козлова. Она родилась в Москве, в писательской семье, с детства питала слабость к живописи, ее даже приняли в центральную художественную школу, но она ее в тринадцать лет бросила. Поступила в университет, на журфак, окончила с отличием, работала преимущественно в таких изданиях, названия которых и озвучить стыдно, выпустила три книги, и, как принято писать в анкетах, замужем, мать двоих детей. По большому счету, довольно скучный человек, буржуазна, помешана на тряпках, своим жизненным приоритетом полагает непрерывные и неотложные развлечения. Ну, а кто такая писательница Анна Козлова, я не знаю.

— Как сложилась судьба ваших книг, Ань? Я помню, там была шумная история с первой твоей книжкой, изданной в «Сове», которую чуть ли не сжигали, — еще, вроде бы, даже до истории с Сорокиным. Правда, сжигали совсем другие люди.

— Первая книжка называлась «Плакса». Слава Богу, «Совы» больше не существует, но это был поступок вполне в стиле издательства. Книжка вышла под Новый Год, я, конечно, обрадовалась, а в первых числах января мне позвонил главный редактор и сказал, что какой-то их то ли спонсор, то ли учредитель — ну, очень важный человек, по иронии судьбы однофамилец Елены Берковой, — пришел в ярость. Вроде бы он ожидал от спонсируемого издательства совсем другой прозы, вроде бы я даже отравила ему Новый Год, и он взял за руководство к действию знаменитую реплику Скалозуба — собрать все книги бы и сжечь. В «Сове» вообще вменяемые люди были редкостью — помню, вся редакция звонила мне домой и утешала. Нашелся даже некий спившийся дедушка, по секрету намекнувший, что жечь мою книгу не будут, а только выкинут на свалку, где ее, вполне возможно, прочитают бомжи.

Зато реклама. Все кинулись скупать «Плаксу». Я думаю, «Сова» тайком от Беркова, впрочем, и от меня, тираж допечатала.

— Когда будет новая книга, и о чем?

— Будет скоро, а о чем, мне кажется, глупо рассказывать. Скажу только, что это будет роман, достойного объема, и, наверное, в первый раз у меня, главный герой — мужчина.

— Вы, Аня, со вкусом и без ложного такта, с удивительной энергетикой, с цинизмом, а порой и со страстью демонстрируете удивительную честность (или имитируете ее — но в любом случае так, что веришь всерьез и намертво). Предельную открытость демонстрируете в своей прозе. (В России, к слову сказать, была писательница, на мой поверхностный взгляд, схожего толка — Наталия Медведева — но видит Бог, читать ее книги мне всегда было скучно, если среди героев там не было Лимонова; а вот ваши читать крайне интересно). Вы сознательно выбрали подобный стиль подачи текста? Вы еще не нажили себе врагов книжками? Или, может быть, и не прочь их нажить?

— Я не приемлю полутонов — и в жизни, и в прозе. Поэтому муж считает меня существом невоспитанным и социально неадекватным. Но я не понимаю, как можно сказать «очень плохо», когда происходит «п…ц». Это будет нечестно. Жизнь — это трагедия, и любовь, даже счастливая, — трагедия. Можно, конечно, относиться к этим явлениям с юморком, можно хоть до старости исповедовать веру в идеалы красоты, юности и достатка, но в финале жизнь все равно разобьет вам сердце. И сколько бы ни было отваги, юмора и веры, всегда кончаешь тем, что сердце разбито. А значит, хватит политкорректности. Если ты пишешь, ты должен назвать вещи своими именами, в противном случае ты ничего не стоишь. Что касается врагов, то я бы все же не стала употреблять столь сильный термин. Скорее, меня многие не любят. Почему — другой вопрос. У кого-то мозг засран представлениями о «высокой» литературе, кто-то просто завидует, кто-то считает, что я «пытаюсь привлечь к себе внимание». А это, согласись, вообще ни в какие ворота не лезет. Если бы я не «пыталась привлечь к себе внимание», я бы спокойно варила супчик и лежала весь день с котом в обнимку.

— Девушки и женщины, пишущие книги, зачастую крайне резко реагируют на попытку делить прозу по половому признаку. Ну, это обычный подход: что не бывает ни молодой прозы, ни зрелой, ни мужской, ни женской — есть просто проза (или её просто нет).

А вот мужчины так и норовят прозу поделить на мужскую и женскую. Кстати, и ваш муж, Сергей Шаргунов. В частности, он говорил, что полноценной женской прозы не бывает, женщина гламурна по определению. Еще сказал, что женщина лишена метафизического восприятия мира. Вы, Аня, раздражаетесь на такие речи? Есть в них «момент истины»? Может быть, вы даже ругаетесь из-за этого с мужем?

— Было бы странно, если б моя половая принадлежность не влияла на мою прозу. Впрочем, у мужчин то же самое. А теперь, если можно, по пунктам. Женщина гламурна по определению. Это, я полагаю, означает, что женщина стремится выглядеть лучше, чем ей дано от природы, что, безусловно, говорит не в ее пользу, по сравнению с мужчинами (присутствующие исключаются), неделями бухающими, не способными помыть за собой тарелку и не обращающими внимания на такие мелочи, как отсутствие пары зубов или пары пуговиц на рубашке. Очевидно, в этом отсутствии и кроется недоступная женщине метафизика. Я не люблю жонглирования пустыми понятиями. Что такое метафизическое восприятие мира? Ощущение того, что ты сдохнешь? В этом смысле, мужчины впереди, тут не поспоришь. Но разве нет метафизики в книгах Эльфриды Елинек? У Патрисии Данкер? Да у них в сто раз больше метафизики, чем у бредящего ангелочками Проханова. Понимаешь, на мой взгляд, мужская проза отличается от женской тем, что у мужчины редко хватает духу отнестись со скепсисом к себе как к автору. Мужчина слишком в себе, слишком мало предназначен для любви и отзывчивости, а женщина — в мире, и ее метафизика окрашена пусть жестокой, но светлой иронией, а не мрачным мужским эгоизмом.

— Вы наверняка помните слова Блока об Ахматовой: «Она пишет стихи как бы перед мужчиной, а надо как бы перед Богом». Вы не находите, что это можно сказать не только об Ахматовой, но и многих наших современницах?

— Очень показательно, что эти слова принадлежат раннему маразматику Блоку, помешавшемуся на левых связях собственной жены и воспевшему «как бы перед Богом» любовь без постели. Любовь и занятия ею занимают довольно обширный промежуток человеческой жизни, это то, что, действительно, важно для всех людей без исключения. Она дает наиболее сильные психологические переживания, зачастую заставляет человека пересмотреть все, что было до этого. О любви с ужасающим постоянством снимаются фильмы, пишутся книги, о ней все время поют по радио, и нет никаких оснований полагать, что для мужчин она менее значима, чем для женщин. В отношении же современниц, отвечу, что нет, я так не считаю. Вернее, есть добавления. Скажем, «Пустыня» Орловой — книга вроде бы о любви, но она гораздо шире предполагаемой темы. Скорее, любовь в данном случае — прием, катализатор, позволяющий миру проявиться и пробудиться в сознании героини.

— Как, кстати, уживаются два писателя? К тому же, два очень разных писателя, и, право слово, вполне успешных, и понемногу набирающих статус культовых. Совершенно очевидно, что Сергей если не лидер, то один из лидеров молодой прозы, а вам, Аня, средь состоявшихся на писательском поприще девушек и дам, в соперницы, на мой вкус, полноправно годится только Василина Орлова. (Тут обычно девушки начинают раздражаться и говорить: а что, я должна соперничать только с женщинами?)

В общем, вопрос не об этом (об этом уже был выше), а о со-жительстве и со-творчестве двух ярких, амбициозных, красивых молодых людей. Не сложно вам? Не собираетесь ли вы в политику, вслед за Сергеем? Не боитесь ли его карьере навредить своими книгами?

— Сожительство — это всегда испытание и всегда путь компромиссов. Взаимные обиды, ссоры и упреки. И некий неизбывный ужас того, что даже годы, прожитые вместе, нисколько не приближают тебя к пониманию этой непостижимой личности рядом. Брак — это ведь тоже живое существо, у него свой онтогенез. Он тоже болеет, у него бывает плохое настроение, в него надо вкладываться, как в оранжерею, а потом долго-долго ждать, что вырастет. Я очень счастлива с Сережей, я вообще считаю брак необходимым условием женской реализации — и детей еще, конечно. В политику я не стремлюсь, хотя, против воли, нахожусь в некоем ее предбаннике с постоянно хлопающей на ветру дверью. Нельзя жить с мужчиной и не интересоваться тем, чем живет он. А книги… Не знаю, боится ли Анита Цой навредить карьере своего мужа, выступая по телику в нижнем белье? Все это относительно. Мне кажется, что Сергей уже находится на таком политическом уровне, когда никакие книги в глобальном смысле ничего не испортят.

— Что вас порадовало в минувшем году в российской прозе? В критике? В поэзии?

— Порадовала «Чужая» Адольфыча, но только потому, что я ее недавно прочитала. Супер динамичный текст, живые образы. Больше ничего не порадовало. Поэзия от меня как-то слишком далека, ну, или я от нее. Для меня поэты — Лесин, Емелин, Родионов, читаю их в жж. Всю эту отстойную новомировскую нудятину читать не могу и не буду. Мне это напоминает, как в нулевом году на журфаке нас заставляли изучать устройство линотипа. А «критика» — это вообще преувеличенное понятие для того отсутствия хоть сколько-нибудь приемлемого анализа литературных текстов, который мы сегодня наблюдаем. Критики, так сказать, старого образца — Немзер, Басинский куда-то закатились. Лев Пирогов — прекрасный критик, но он почти ничего не пишет. Пустовая, просияв в коротком ажиотаже, засела в стенах «Октября» с осыпавшейся штукатуркой. Остается — Данилкин. Он всегда номер один, хотя тоже уже, чувствуется, подустал.

— Читали вы «Блудо и МУДО» Алексея Иванова? Как вам картина мира, предложенная Алексеем?

— Я читала все вещи Иванова, кроме «Станции Чусовой», потому что она оказалась совсем невыносима. Картина мира Иванова — это участок дороги, который видит из своей будки цепной пес. Это мир, в котором ничего нельзя изменить, и остается только пошучивать над рюмкой с водкой в полной уверенности, что только что тебе во всех своих неприглядных подробностях открылся смысл жизни. В Иванове мне не нравится его стремление быть легким и глянцевитым. Писать, так сказать, смешно. Как в «Космополитене» об оральном сексе, чтоб девчонки ухахатывались и друг дружку, значит, так, локотками потюкивали. Вроде — узнаешь себя, Ирка? Хотя не могу не признать, что он — чрезвычайно одаренный автор. И своего читателя нашел.

— На кого ориентируется Анна Козлова в современной литературе? Есть столпы? Вообще жива ли классическая литература? Кто, на ваш вкус, останется, прошу прощения, «в веках»? Или хотя бы — надолго? Солженицын, Искандер, Распутин, Маканин, Проханов, Лимонов, Поляков, Ерофеев, Петрушевская, Улицкая? Я бы обязательно поставил в этот ряд Юрия Козлова, но это я. А вы? Или вы вообще не желаете расставлять писателей по ранжиру, составлять рейтинги и делать прогнозы?

— Для меня современная литература — на Западе. В первую очередь, Мишель Уэльбек. «Элементарные частицы» останутся в веках. «Любовницы» и «Пианистка» Елинек тоже останутся. Из перечисленных родных имен взгляд цепляется только за Лимонова, но, это, скорее всего, свойство нашего поколения, дань символу. И хотя всех этих людей я бесконечно уважаю, с некоторыми знакома, душа к ним не лежит. Не потому что они плохо пишут, пишут они прекрасно, а потому что никакого принципиально нового подхода к литературе они не выработали. А если расставлять по ранжиру, то на первом месте у меня бы стоял Пелевин.

— И, всё-таки, об отце. Вам не кажется странной судьба его — писателя уникального дара, удивительной фантазии — и в силу неведомых мне причин странно заслоняемого другими, куда менее значимыми именами?

— Я обожаю его книгу «Одиночество вещей», это очень сильный и абсолютно реалистический текст. Если сравнить «Одиночество» и трэшевую антиутопию «Ночная охота» делается наглядным его огромный творческий диапазон. Почему он мало известен, вопрос трудный. И я, честно говоря, не смогу ответить однозначно, нуждается ли он в известности. Он всегда страдал от любых проявлений публичности, всегда избегал разного рода выступлений, речей перед аудиторией, встреч с читателями. Проблема в том, что без одного не бывает другого. Чтобы тебя знали, ты должен прикладывать к этому усилия или надеяться на то, что история всех расставит по соответствующим местам. Очевидно, он выбрал второй путь. Это его право.

— Я в своё время спросил у критика Валерии Пустовой, сохранилось ли, на ее взгляд, идеологическое разделение в современной литературе, и, в том числе, в критике. Валера ответила, что идеологическое разделение — вчерашний день. Мне кажется, она немного лукавила, при чем вполне сознательно. Знаете ли вы, Аня, примеры неприятия качественных текстов именно в силу идеологических причин?

— Разделение было, остается и будет всегда. Покойный Кормильцев печатал в «Ультра-культуре» то, что никогда не напечатал бы «Вагриус». «Вагриус» печатает то, что никогда бы не напечатало «Эксмо». Мне трудно судить, насколько силен здесь момент идеологии, хотя он тоже, безусловно, присутствует. Просто сейчас это принято называть «собственным пониманием качественной прозы». И для кого-то качественной прозой окажется аполитично-расслабленный Иванов, а для кого-то — яростно идеологичный «Санькя».

— Какой бы свой текст вы хотели бы экранизировать? Кому главные роли доверили бы? Кто режиссером стал бы?

— У меня купили права на экранизацию «Открытия удочки», но кино — это дело долгое, надо отдавать себе отчет в том, что кинокомпании ежегодно скупают права на тысячи произведений, а фильмы выходят по единицам. Я думаю, что «Превед победителю» — очень кинематографичная вещь, из нее можно сделать неплохой сценарий. Актеры не принципиальны, а режиссер — какой-нибудь молодой и свежий.

— Надо ли политикам слушать писателей и журналистов? Памятуя о том, сколько глупостей они произнесли и написали в последние двадцать лет?

— Литературный процесс в лице отдельных писателей на протяжении определенного периода времени неизбежно формирует и отображает некую общую картину сознания людей. Проза шестидесятников это очень хорошо иллюстрирует. Ожидания, надежды, страхи, честолюбивые устремления — все это можно найти в книгах. Если бы политики хоть сколько-нибудь интересовались жизнью народа, они бы прислушивались к писателям.

— В чем главная проблема современных молодых писателей? Писать некогда? Писать не о чем? Денег не платят?

— Проблема в отсутствии масштаба. В ускорении жизни, которая пролистывается, как страницы сайта. В том, что все больше времени и сил ты вынужден тратить на то, чтобы кем-то быть, а не на то, чтобы кем-то стать. В страхе, что тебя забудут, что завтра ты станешь никому не интересен. С этим связан феномен живого журнала. Это как эффект постоянного присутствия, постоянного напоминания о себе. Есть заданная необходимость жить напоказ, быть везде, где твоя рожа попадет в объектив фотоаппарата или камеры. Это депрессивные условия, писать в них тяжело. Я иногда даже думаю, что Пушкин был чудовищно ленив. За столько лет, за бесконечные ссылки, за зимы в Михайловском, где ничто его, казалось бы, не отвлекало — так мало написать…

— Будущая жизнь — только литература? Можно ли делать ставку на литературу — грубо говоря, ставить на кон судьбу свою? Или за это Бог наказывает?

— Не только литература. Я успела подстраховаться семьей. А ставку в глобальном смысле нельзя делать ни на что. Свойства жизни таковы, что как бы плоха она ни была, на следующий день может стать еще хуже. Единственный способ сохранить рассудок — относиться к тому, что ты делаешь, не вполне серьезно. Нет ничего страшнее какого-нибудь замотанного в шарф с катышками, упившегося паленой водки выпускника Литинтситута, два часа рассказывающего присутствующим о своей гениальности. Все, что мы создаем, сегодня стремится стать рыночным продуктом, а значит, продаваться. И это, пожалуй, единственный адекватный критерий нашей востребованности.

— Политические взгляды есть у вас? И нужны ли они писателю вообще?

— Политика, в моем понимании, наименее существенная и наименее ценная сторона жизни. Политика — это грязная пена течения, тогда как настоящая жизнь реки разыгрывается гораздо глубже. Леонардо да Винчи своими изобретениями, Архимед своей ванной, Кох — палочкой, Фрейд — теорией психоанализа, — именно они изменяли жизнь человечества, но никак не политики. И если наука и искусство есть подлинная арена истории, то политика — нечто вроде закрытой лаборатории, в которой веками производятся унизительные эксперименты над человеком, из-за плотных дверей которой доносятся визг и стоны. Подопытных людишек сбрасывают там в тюрьмы, затем снова извлекают на свет Божий, прельщают аплодисментами и устрашают петлей, предавая и понуждая к предательству. Я бы сказала, что у меня есть понимание политических процессов и вполне обывательские предпочтения. Я хочу жить в стране, где у меня будет возможность зарабатывать деньги, где я смогу быть уверенной в безопасности своих детей, где у них будет будущее, а не панический страх будущего.

Беседовал Захар Прилепин


Не случилось

Рождественские рассказы 2015 года

Салтана-соль

Анна Козлова не без оснований считается лидером ультрашоковой литературы, и вполне закономерно, что ее творчество вызывает неоднозначную реакцию. Так, вошедший в настоящий сборник роман «Открытие удочки», впервые опубликованный в альманахе «Литрос» в рубрике «Скандальный роман», возмутил часть критиков «провокационностью и аморальностью», другая же часть удостоила его восторженными рецензиями и выдвинула на соискание премии «Национальный бестселлер».
В сборник также включены рассказы, написанные автором в разные годы, а открывает его новая повесть «Превед победителю».

Люди с чистой совестью

Главный герой по имени Валера женат на Даше, «золотой дочке» чиновника Госдумы. Мать Даши умерла родами, и девочка выросла избалованной, капризной, но недополучившей материнского тепла и любви. На страницах романа Даша кидается из огня в полымя, так что читатель не успевает следить за её метаморфозами.

Все, что вы хотели, но боялись поджечь


Известная современная писательница Анна Козлова в своем новом романе задается вопросом, может ли быть по-настоящему счастливой молодая, красивая, умная, эмансипированная женщина, свобода которой — и внутренняя, и внешняя — настолько безгранична, что героиня просто не знает, что с ней делать.

14. Женская проза «нулевых»


Имена этих женщин на слуху, о них пишут и спорят, их произведения входят в шорт-листы главных литературных премий. Собранные вместе под одной обложкой, эти тексты позволяют понять, «как эпоха отражается в женских зрачках, что за вкус у нее, что за цвет».
«Мир, описанный в этой книге, движим женщиной. Женщина здесь живет изо всех сил и не сдается до последней минуты. Она сама может выбрать, быть ей счастливой или несчастной, – она может всё» (Захар Прилепин).

F20

Новый роман Анны Козловой "F20" посвящен людям, про которых не пишут, и даже стараются не говорить. Их не берут на работу, на них не женятся, от них не хотят детей. Они больны, но никто не станет собирать деньги на их лечение, потому, что их болезнь страшнее рака, безнадежнее СПИДа, позорнее сифилиса. По коду МКБ F20 - это шизофрения.


Не случилось.fb2
Салтана-соль.fb2
Савельев.fb2
Превед победителю (сборник).fb2
Превед победителю.fb2
Порш.fb2
Открытие удочки.fb2
Люди с чистой совестью.fb2
Любовь.fb2
Курица.fb2
Козье молоко.fb2
Жизнь человека.fb2
Если есть.fb2
Дубленка.fb2
Выстрел из прошлого.fb2
Все, что вы хотели, но боялись поджечь.fb2
Бабушка уезжает.fb2
14. Женская проза «нулевых» (сборник).fb2
F20.fb2
Download
Для скачивания .torrent файлов необходима регистрация
Сайт не распространяет и не хранит электронные версии произведений, а лишь предоставляет доступ к создаваемому пользователями каталогу ссылок на торрент-файлы, которые содержат только списки хеш-сумм
Показать сообщения:    
Ответить на тему